Make your own free website on Tripod.com

III. МИР ПЕРЕД ПРИШЕСТВИЕМ ПРОРОКА МУХАММАДА (МЕИББ).

(Продолжение, начало в № 14.)

“Мы послали тебя (о Мухаммад),

не иначе, как милость мирам”.

Коран 21: 107

Иран

 

Иран наравне с Римом владел и правил цивилизованным миром. Его моральные устои никогда не были прочными. Он издавна был рассадником грехов и преступлений. Такие супружеские отношения, которые в других странах рассматривались как преступные, в Иране не считались незаконными или нежелательными. Известно, что шах Йездигерд II, который правил в середине V в. христианской эры, женился на собственной сестре и впоследствии убил ее (Всемирная история. т. VIII, стр. 133-134), и что в шестом столетии шах Бахрам Чобин (“Тарих-и-Табари”. стр. 138) состоял в супружеских отношениях со своей сестрой. Как отмечал профессор Артур Кристенсен, иранцы не находили ничего дурного в кровосмесительных связях (А. Кристенсен. Иран при Сасанидах, стр. 430). Знаменитый китайский путешественник Хитуэн Цанг говорил, что иранским законом и обществом признаются любые брачные отношения (А. Кристенсен. Иран при Сасанидах, стр. 430).

Частично как реакция на безграничную аморальность и извращения, частично под воздействием веры в конфликт между “Светом” и “Тьмой”, который был излюбленной темой иранской философии с древнейших времен, в третьем столетии появился Мани, проповедовавший культ безбрачия как панацею от всех бед, терзающих человечество. Исходя из странной гипотезы, что зло - это следствие слияния Света и Тьмы, он заявил, что для постоянной победы первого над вторым, необходимо, чтобы человечество добровольно покончило с собой, перестав размножаться. Мани был казнен шахом Бахрамом в 276 г. христианской эры как “посланец гибели, который должен быть уничтожен, прежде чем он уничтожит человечество”, но это учение существовало долгое время, и его влияние еще ощущалось в эпоху появления Ислама.

Через двести лет распущенность, присущая иранскому темпераменту, снова восстала против чуждого природе учения Мани и приняла форму движения Маздакидов. Маздак считал, что поскольку все люди происходят от одних и тех же общих предков, они имеют равные права на женщин и богатства друг друга. Это, утверждал он, положит конец всем ссорам и раздорам, которые обычно возникают по одной из этих причин. Аш-Шахрастани писал: “Маздак провозгласил общность женщин и сделал богатство и женщин свободно и равно доступными для всех мужчин, как доступны огонь, вода и пища” (Книга о религиях и сектах, т. 2, стр. 86). Это движение приняли с рапростертыми объятиями развращенная молодежь и развращенные слои общества и в довершение всего, иранский шах Кубад принял его под свое покровительство и проявил живой интерес к его развитию. Поощряемое монархом, учение Маздака распространялось, как лесной пожар, и весь Иран был ввергнут в сексуальную анархию и эротический кризис.

“Невоздержанные и любящие удовольствия люди, - согласно Табари, - ухватились за такую возможность и стали рьяными маздакитами. Простые люди тоже были захвачены этой бурей. Движение стало настолько мощным, что каждый мог войти в дом любого человека и завладеть его женой и имуществом. Маздакиты обратились к шаху Кубаду и угрожали, что свергнут его с трона, если он не станет на их сторону. Шах уступил, и вскоре после этого дело дошло до того, ни родители не признавали своих детей, ни дети родителей. Никто не имел прав даже на свое собственное имущество” (Тарих-и-Табари, т. 2 стр. 88.)

Табари далее писал: “До того, как Кубад присоединился к этому движению, его причисляли к хорошим правителям Ирана, но после его присоединения страну охватили хаос и разврат”.

Поклонение царям

 

В Иране династия Хосроев утверждала, что в их жилах течет божественная кровь и народ соглашался с этим. Иранцы верили, что их правители, по своей природе, божественны. Люди преклонялись перед ними, пели хвалу их божественности и клялись в своей преданности. Считалось неуважением произносить имя шаха или садиться в их присутствии. Иранцы верили, что шах имеет естественные права на всех и никто не имеет прав на него.Все, что он даровал своим подданным, было только делом его доброй воли. Подданные должны были повиноваться и ни во что не вмешиваться. Божественное право право владычества принадлежало только семье Каййани и никто кроме них не мог править в Иране. Это автоматически переходило от одного поколения к другому. В случае, если в семье Каййани не было мужских потомков, тогда короновали женщину. Династийная линия должна была сохраняться в любом случае. Таким образом, после Шеруйа шахом стал его семилетний сын Ардашер, а после Хосрова Парвеза шахом был провозглашен его малолетний сын Фаррухзад. Дочь шаха Кисра Боран и другая его дочь Азармидухт также занимали престол (Тарих-и-Табари, т. 2 и Тарих-и-Иран Макариоса Ирани). Никому не приходило в голову доверить правление империей опытному военачальнику, видному вельможе или другому опытному или способному человеку.

Духовные вожди, подобно правителям, также рассматривались как сверхъестественные существа, наделенные неограниченной силой. Классовые и профессиональные различия были отличительной чертой иранского общества. Профессор Артур Кристенсен говорит: “Между различными классами общества существовала непреодолимая пропасть. Простым людям было запрещено законом приобретать собственность привилегированных классов. При Сасанидском правлении никто не мог претендовать на более высокое положение чем то, которое полагалось ему по праву рождения. Никто не мог заняться такой профессией, для которой он не был рожден. Шахи Ирана не принимали так называемых низкорожденных людей на государственную службу. Социальные различия были жестко закреплены. У каждого человека было постоянноеместо в обществе” (А. Кристенсен. Иран при Сасанидах, стр. 421-422).

Расовая гордость

 

Иранцы были глубоко убеждены в чистоте своей крови и превосходстве своей расы. Они считали себя священным народом, более праведным и благородным, чем остальное человечество, и наделенным от природы уникальными свойствами. Они смотрели на соседние народы сверху вниз и давали им оскорбительные и насмешливые прозвища.

Поклонение огню

 

Огонь не может ни поучать, ни просвещать. Он не может ни спасти грешника, ни решить житейские проблемы своих приверженцев. Поэтому религия огнепоклонников была не более чем конгломератом (беспорядочная смесь) определенных ритуалов и обрядов, которые надо было выполнять в определенное время и в определенных местах. За пределами храмов, дома, на рынке и в других сферах частной и общественной жизни, огнепоклонники могли делать все, что угодно. У них не было духовных идеалов, не было этических правил и запретов, которые соответствовали бы общественной или национальной жизни в Иране. Огнепоклонники должны были полагаться на собственные суждения или слепо подчиняться требованиям целесообразности, как это делали политеисты во все времена.

Иранские зороастрийцы, по существу, были в этом отношении не лучше язычников и неверующих. У них не было счастливой возможности обладать полной и самодостаточной религией, которая может послужить источником морального сознания и дать идеалы, способные быть опорой на всех жизненных путях.

Буддизм

 

Поскольку Буддизм усвоил учение Брахманизма и принял его богов и божеств, он давно уже утратил изначальную индивидуальность и превратился в идолопоклонническое учение. Всюду, куда бы ни шли буддисты, они брали с собой изображения Будды и устанавливали их там. [В музее Таксилы посетителя озадачивает вид идолов и изображений, найденных при раскопках в древних буддийских поселениях. Они показывают, насколько идолопоклоннической стала буддийская религия и цивилизация. Д-р Гюстав ле Бон пишет: Чтобы понять, что собой в действительности представляет буддизм, нужно изучать его реликвии, а не книги. Эти реликвии рассказывают нам историю, полностью отличающуюся от тех теоретических принципов, которым учат западные писатели. Они показывают, что религия, которую западные писатели любят представлять миру в качестве монотеистической, на самом деле возглавляет все идолопоклоннические и политеистические верования (Цивилизации Индии, стр. 265).]

Как ни странно, поклонение идолам было введено в буддизм, когда его власть в Индии была в полном расцвете. Проф. Ишвар Топа замечает, что царство, которое установилось под покровительством буддизма, стало представлять собой обширную картину идолопоклонства. Атмосфера в монастырях менялась, и одно за другим вводились еретические новшества(Хиндустани Тамаддун).

“Брахманизм, - говорит Пандит Джавахарлал Неру в своей книге “Открытие Индии”, - сделал из Будды аватар бога. Тоже самое сделал и буддизм. Доктрина Махаяны быстро распространялась, но она настолько же теряла в качестве и определенности, насколько выигрывала в широте распространения. Монастыри стали богатыми центрами капиталовложений, и дисциплина в ней ослабела. Магия и суеверия превратились в популярные формы поклонения. После первого тысячелетия существования буддизма в Индии наблюдалось его прогрессирующее вырождение”.

В такой ситуации вряд ли можно было ожидать от буддистов в Индии, Китае и др. регионах Азии, что они смогут играть значительную роль в моральном и духовном возрождении человека, или в установлении мира и стабильности во всем мире.

Центрально-азиатские народы

 

Другие нации Центральной и Восточной Азии (монголы, татары и т. д.) колебались между извращенным буддизмом и варварским язычеством. Большинству из них еще предстояло учиться начаткам цивилизованного существования.

Индия

 

В Индии эпоха, которая началась с шестого столетия, была несомненно, наиболее мрачной в ее длинной и переменчивой истории. Некогда бывшая колыбелью великих религий и могущественных цивилизаций, теперь она зачахла и приобрела все признаки социального и морального упадка, охватившего соседние страны, добавив кэтому некоторые свойственные только ей черты, среди которых особенно выделялись: 1) Огромное количество объектов поклонения, 2) Кастовая система и др. социальные различия, 3) Сексуальная распущенность.

Постоянно увеличивающееся количество богов

 

В шестом столетии христианской эры идолопоклонничество в Индии достигло апогея. Веды говорят о 33 арийских богах. Но в тот период индусы поклонялись 33 миллионам богам. Это произошло в связи с тем, что почти все, обладавшее какой-либо привлекательностью или полезностью, наделялось божественными атрибутами.

Камням и минералам, деревьям и растениям, рекам и горам, животным, и даже органам биологического размножения (фаллические культы) поклонялись как богам. Таким образом, их древняя религия превратилась в нагромождение мифических традиций, верований и обрядов. Д-р Гюстав ле Бон писал в труде “Цивилизации Индии”: “Индусам больше, чем другим народам, необходимы видимые объекты для религиозного поклонения, хотя и в разное время религиозные реформаторы пытались ввести в индусскую веру монотеизм. Но это были бесплодные попытки. От эпохи Вед и до наших дней индус поклоняется всевозможным предметам. Все, что он не может понять или контролировать, в его глазах достойно поклонения, как божественное. Все попытки индусских реформаторов приблизиться к монотеизму или ограничить количество богов определенной цифрой были безуспешными. Индусы выслушивали их, иногда даже принимали их учение в принципе, но на практике эти боги начинали множиться, и в результате они начинали видеть бога в каждом предмете и явлении природы”.

Скульптура достигла в VII веке христианской эры своего совершенства. Идолы в такой степени захватывали воображение народа, что даже такие религии, как буддизм или джайнизм, должны были склониться перед ними в целях самосохранения. Представление о популярности и идолов в ту эпоху можно получить из нижеприведенного описания Хнуен Цанга, который был в Индии с 630 по 644 гг.: “(Некоторые из членов семьи и придворных императора) были последователями Шивы. Некоторые исповедывали буддизм, другие поклонялись солнцу, третьи поклонялись Вишну. Каждый мог свободно выбрать для своих молитв любого бога или богиню, или поклоняться им всем, если ему так хотелось”.

Сексуальная распущенность

 

Нигде непристойные сюжеты и сексуальные темы не занимали такого видного места в религии, как это было в древней Индии. В индусских религиозных текстах мы находим в высшей степени отвратительные и бесстыдные описания сексуальных извращений богов и богинь, которые приводятся для объяснения различных мифологических событий и происхождения различных предметов. Поклонение “лингаму” (половому органу) Шивы было распространено по всей стране.

Еще раз обратимся к к Гюставу ле Бону: “Индусы глубоко преданы изображениям и символам. Ими заполнены храмы, и главное место занимают “лингам” и “йони” символизирующие порождающую силу природы. Даже столпы Ашоки простые индусы считают изображениями “лингама”. Они почитают все вертикальные и конические предметы”.

Некоторые историки говорят, что существовала религиозная секта, где мужчины поклонялись обнаженным женщинам, и наоборот. (Дайнанд Сарасвати. Сатьярат Пракаш. Стр. 344.)

Многие храмы превратились в притоны разврата, а их жрецы покровительствовали похоти. Во дворцах монархов и вельмож царили грех и безнравственность.

Рядом с этим поклонением похоти и чувственности в стране существовало сильное движение, отвергавшее жизнь и практиковавшее умерщвление плоти и длительные покаяния. Моральная структура общества рвалась в клочья между этими двумя направлениями. В то время как малая часть населения занималась бесполезным самоистязанием, основная его масса предавалась удовлетворению низменных потребностей.

Система каст

 

Другой отличительной особенностью религиозно-социальной структуры Индии древних времен была всемогущая система каст. Ее основы заложили арийцы на поздних стадиях эпохи Вед с тем, чтобы защитить себя от смешения с примитивными расами, населявшими эту страну. Вот как говорил Гюстав ле Бон: “Мы видели, что к концу эпохи Вед профессии стали более или менее наследственными и были заложены основы системы каст. Ведические арийцы ощущали острую необходимость не смешиваться с покоренными народами, чтобы сохранить чистоту своей расы. Когда они продвинулись на восток и подчинили себе обширное население, эта необходимость стала еще более явной, и законодатели вынуждены были уделить ей внимание. Арийцы хорошо понимали расовые проблемы; они пришли к осознанию того, если правящее меньшинство не заботится о себе должным образом, оно быстро смешается с порабощенным населением и потеряет свою идентичность” (Цивилизации Индии, стр. 211).

Однако главная заслуга в превращении кастовой системы в жесткую социальную структуру и закон принадлежит Ману, который в пору расцвета брахманской цивилизации в Индии, за триста лет до рождения Исы (Иисуса), сформулировал в качестве священного закона индусского общества то, что стало известно под названием Ману Шастра. Ману разделил все индийское население на четыре класса в зависимости от их происхождения, а именно (1) брахманы, (2) кшатрии, или класс воинов и правителей, (3) вайшьи, или торговцы и землевладельцы, и (4) шудры, или люди низшей касты, чье единственное дело жизни - служить тем, кто выше их.

Ману Шастра гласит: “Господь создал брахмана из своих уст, кшатрия из своих рук, вайшью из своих бедер и шудру из своих ног, с тем, чтобы мир мог процветать”.

Им были предписаны каждому из них различные обязанности для его сохранения.

Брахману он повелел “изучать Веды, приносить жертвы богам от своего имени и от имени других и получать пожертвования”.

Кшатрию он повелел “защищать людей, подавать милостыню, делать пожертвования, читать Веды и избегать похоти”.

Вайшье он повелел “ухаживать за скотом, подавать милостыню и делать пожертвования, читать Веды, заниматься ремеслами и сельским хозяйством”.

Шудре он повелел “служить трем вышеуказанным”.

Этот закон дал брахманам отличие, превосходство и святость, которые сделали их по своему положению равными богам.

Ману Шастра гласит:

“Всякий, кто родился брахманом, - благороднейшее создание на земле. Он царь всех сотворенных вещей, и его долг - защищать Шастру”.

“Все, что есть на земле, принадлежит брахману, ибо он - высший среди всех созданий. Все существует для него”.

“Брахман может забрать, - если потребуется, то и силой - собственность своего раба шудры. Это вовсе не будет незаконным, ибо раб не может владеть чем-либо. Все, что у него есть, принадлежит его господину”.

“Брахман, который помнит Ригведу, абсолютно безгрешен, даже если он разрушит все три мира или съест пищу, принадлежащую кому-либо”.

“Как бы сильно царь не нуждался в чем-либо - он может даже умирать от нехватки, - он никогда не должен облагать налогом брахманов и не должен допустить, чтобы в его царстве брахман умер от голода”.

“Вместо смертной казни бразману должны побрить голову, а людей, принадлежащих к другим кастам, должны казнить”.

В соответствии с этим законом, кшатрий, хотя он занимает положение более высокое, чем вайшья и шудра, несравним с брахманом.

Ману говорит: “Десятилетний брахман и столетний кшатрий подобны отцу и сыну, причем отец - это брахман”.

Несчастные шудры

 

Шудры в индусском обществе, в соответствии с этим законом, были по своему положению ниже животных и презреннее собак.

Ману Шастра гласит:

“Для шудры ничего не может быть почетнее, чем служение брахману; ничем другим он не может заслужить награду.

Шудра никогда не должен приобретать собственность, даже если у него есть такая возможность, потому что, делая это, он причиняет боль брахманам.

Шудра, который оскорбляет человека высшей касты, должен быть лишен той части тела, с помощью которой было нанесено оскорбление.

Если шудра сядет на то же место, что и “дважды рожденный ” царь должен приказать, чтобы его ягодицы были заклеймены раскаленным железом, и изгнать его из страны.

Если шудра коснется или обругает брахмана, его язык должен быть вырван с корнем. Если он заявит, что он может учить брахмана, ему в горло должно быть влито кипящее масло.

Возмещение за убийство собаки, кошки, лягушки, ящерицы, вороны, совы и шудры одинаково”.

Положение женщин в индийском обществе

 

В брахманскую эпоху, по сравнению с эпохой Вед, положение женщин значительно ухудшилось. Согласно Гюставу ле Бону, в законе Ману женщина считается морально неустойчивой и о ней говорится в уничижительных выражениях (Цивилизации Индии, стр. 236).

В случае смерти своих мужей женщины были обречены на постоянные страдания. Им не разрешалось снова вступать в брак. Они жили как служанки в домах братьев или других родственников своих мужей. Часто вдовы совершали сати. “Сожжение вдов на погребальных кострах их мужей не упоминается в Ману Шастре, однако, этот обычай стал широко распространенным в Индии, поскольку ссылки на него мы находим в сообщениях греческих историков.

 

 

“Они приняли Ислам”

IV. КРАТКИЙ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

ПРОФЕССОРА АБДУЛ АХАДА ДАУДА

Уважаемые читатели! Начиная со следующего номера рассылки, я начну публикацию фрагментов книги Абдул Ахада Дауда “Мухаммад в Библии”.

Необходимо отметить, что данные о том, что пророк Мухаммад упоминается в Библии, зафиксированы в Коране и Сунне. В связи с этим многие мусульманские ученые (особенно средневекового периода) исследовали тексты Ветхого и Нового Заветов на предмет выявления этих упоминаний.

Абдул Ахад Дауд в своей работе “Мухаммад в Библии” продолжил эту традицию. Его работа представляет большой интерес новизной подхода к решению проблемы. Лично я, читая эту книгу, восторгался необыкновенной образованностью и эрудицией этого человека. Ценность его исследования состоит в том, что он исследовал тексты Библии только на языках древних оригиналов (а не переводов). Профессор Дауд свободно владел многими древними языками (древнееврейским, сирийским, арамейским, древнегреческим), давно вышедшими из употребления. На этих языках написаны самые древние тексты Библии, известные сегодня. С другой стороны он свободно владел и арабским и работал только с оригиналом Корана (а не его переводами).

Сегодня я представляю вам краткую биографию этого человека.

Абдул Ахад Дауд - бывший преподобный Давид Бенджамин Кельдани являлся католическим священником халдейской церкви. Родился в 1867 г. в Урмии (Персия), начальное образование получил в этом же городе.

 

С 1886 г. по 1989г. он был преподавателем в составе христианской миссии, организованной для ассирийских (несторианских) христиан в Урмии. В 1892 г. кардинал Вауган командировал его в Рим, где он проводил курсы философии и теологии в колледже Пропаганда Фид”, а в 1895 г. его посвятили в священники.

 

В 1892 г. профессор Дауд участвовал в разработке серийных статей в журнале “The Tablet” по темам Ассирия, Рим и Кантербури”, а также в журнале “Irish Record” по теме Достоверность Пятикнижия”. Его переводы “Ave Maria” на нескольких языках опубликованы в журнале “Illustrated Catholic Missions”. Находясь в Стамбуле по пути в Иран, в 1895 г. он написал серию статей на английском и французском языках по теме Восточные церкви в газете, опубликованной там под названием “The Levant Herald”.

 

В 1895 г. он присоединился к французской миссии Лазарист в Урмии и издал первый в истории той миссии периодический журнал на своем родном ассирийском языке под названием Кала -Ла -Шара” (Голос Истины). В 1897 г. он был командирован от имени двух халдейских архиепископов Урмии и Салмаса в Европу, чтобы представлять восточных католиков на евхаристическом съезде, проводившемся в Палай-Ле-Мониал во Франции под председательством кардинала Перраура.

 

Это было официальным приглашением. Выступление отца Беджамина на съезде было опубликовано в том же году в ежегодном издании евхаристического съезда, который был назван “Le Pellerin”. В нем халдейский архисвященник (это был его официальный титул) критиковал католическую систему обучения несториан, а также предсказывал скорое появление русских священников в Урмии.

 

В 1898 г. отец Бенджамин опять вернулся в Персию. В своем родном ассирийском селе Дигале, он открыл бесплатную школу. В следующем году он был командирован церковными властями в Салмас, чтобы возглавить епархию Салмаса, где имели место острые и скандальные конфликты между халдейским архиепископом Хундабашем и лазаристскими отцами, которые грозили расколом. В первый день нового 1900 года отец Бенджамин прочел свою последнюю и незабвенную проповедь перед большой паствой, в соборе св. Георгия Хоровабада в Салмасе. Его проповедь была на тему: “Новый век, новые люди”. Он утверждал, что несторианские миссионеры до появления Ислама проповедовали Евангелие во всей Азии и имели многочисленные заведения в Индии (особенно на берегу Малабара), в Татарии, в Китае и Монголии, и что они перевели Евангелие на тюркско-уигурский и другие языки.

 

В своей проповеди он, также подверг резкой критике деятельность европейских христианских миссионерских организаций, которые довели его родной ассирийский народ до междоусобиц на конфессиональной почве. Эти междоусобицы возникли в связи с тем, что ассирийцы, исторически исповедующие несторианство, подверглись миссионерской агитации, как католиков, так и православных и протестантов. Он обвинил европейских миссионеров в том, что их политика приведет к окончательному исчезновению его и без того малочисленного народа живущего в Персии и Месопотамии.

 

Подобные проповеди отца Бенджамина не отвечали интересам глав миссионерских организаций Ближнего Востока. Поэтому назревал конфликт между ними.

 

Эта проповедь привлекла внимание папского делегата монсиньора Лесне, который вскоре прибыл из Урмии в Салмас. Он остался преданным Отцу Бенджамину до конца. Оба они вернулись в Урмию.

 

К этому времени была создана русская Православная миссия в Урмии (1899 г.) Несториане с энтузиазмом принимали религию российского царя. Несмотря на то, что четыре крупные христианские миссии - американская, английская, французская и немецкая, благодаря политической поддержке своих стран, прилагали усилия, чтобы обратить сто тысяч ассиро-халдеев из несторианства в католицизм и протестантизм, русская миссия провела свою пропаганду успешнее их всех. Однако, одновременно с пропагандой Православия, русские священники спровоцировали ассирийцев на вооруженное выступление против своих государств в 1915 году.

 

Одновременно с переживаниями и болью за судьбу своего народа отец Бенджамин все больше и больше задумывался над вопросом: является ли Христианство со всеми своими многочисленными иконами и обрядами, а также своими недостоверными, неподлинными и искаженными писаниями истинной Божьей религией?

 

Летом 1900 г. он уединился на своей маленькой даче среди виноградников возле знаменитого фонтана Шалибулаги в Дигале, и целый месяц провел там в молитвах и раздумье, снова и снова перечитывая священные писания в их оригинальных текстах. Этот кризис завершился заявлением об отставке, отправленном к халдейскому архиепископу Урмии, в котором он откровенно объяснил ему причины своего отказа от функций священника. Все попытки, предпринятые церковными властями убедить его отменить это решение, не увенчались успехом. Причем между отцом Бенджамином и его начальниками не возникло никаких недоразумений или дискуссий, все было вопросом совести.

 

Мистер Дауд - как стали теперь его называть - несколько месяцев служил в Тебризе инспектором почтовой и таможенной службы Ирана. Потом его забрали на службу к наследнику иранского престола Мухаммаду Али Мирзе в качестве преподавателя и переводчика. В 1903 г. он снова посетил Англию. Спустя год по пути в Персию он посетил Стамбул, и в итоге нескольких встреч с Шейх уль-Исламом Джамаль эд-Дином Эфенди и другими улемами (учеными) принял святую религию Ислам.

 

Свое обращение в Ислам он прокомментировал так: “Мое обращение в Ислам не объясняется ничем иным как милостью Аллаха Всевышнего. Без этого Божественного предводительства всякие учения, исследования и прочие усилия, приложенные к достижению правды, могут даже сбить с пути. В момент, когда я поверил в абсолютное единство Аллаха, его святой пророк Мухаммад стал образцом моего поведения и манер”.

 

 

V. ИНТЕРВЬЮ

Ведущего рассылки “Ислам - религия истины” Абдуллы Али ведущей рассылки “Введение в религиоведение” Упельсинке.

Это интервью опубликовано по этому адресу:

http://subscribe.ru/archive/religion.interview/200010/23230511.html

 

VI. ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ

 

1. Эмин обнаружил ошибку в одном из предыдущих выпусков, за что я выражаю ему свою благодарность:

“В статье ИСЛАМ - РЕЛИГИЯ ИСТИНЫ No 12

Коран в эпоху пророка

Рамадан, в который был ниспослан Коран'' (Коран 2: 181)

следует исправить номер аята (Коран 2: 185)”.

 

 

 

2. Другое письмо я получил от Сайфуллы. Цитирую его вместе с моими ответами.

_____________________________

Уважаемый Абдулла Али, будут ли затронуты вопросы юриспруденции, мазхабов в "Религии Ислама"?

______________________________

Тематика данной рассылки составляется по определенному плану. Ее целью является ознакомление со всеми аспектами Исламской религии. Однако это необходимо делать постепенно. В первую очередь мне представляется необходимым ознакомить своих читателей с идеологическими основами Ислама и его историей. Что же касается правовых и практических предписаний нашей религии, то разговор о них будет иметь какой-либо смысл лишь после того, как читатели ознакомятся с вероучительными и историческими аспектами Ислама. Но уже в скором будущем я планирую начать публикацию материалов по Исламскому фикху и основам Священного Шариата. Подробнее о масхабах ортодоксального Ислама я буду вести разговор параллельно с освящением фикховских проблем.

________________________________

И возможно ли в принципе возникновение (создание) новой правовой школы, такое предлагается в книге А. А. ан-Наима "На пути к исламской реформации"? В ней он предлагает на основе Корана и Сунны вывести новые нормы соответствующие сегодняшним реалиям, т. е. он считает, что иджтихад как 3-й источник шариата может быть пересмотрен.

________________________________

Да, я просмотрел эту книгу. Могу сказать о ней лишь то, что ее автор выражал лишь свой собственный взгляд на некоторые правовые и идеологические основы Ислама. Он и сам этого не скрывает, часто повторяя фразы “Мне кажется…”, или “На мой взгляд…”. Подвергая критике и фактически призывая отказаться почти от всего того научного наследия, которое было накоплено на протяжении многих веков во имя некоей “исламской реформации”, он ничего не предлагает и не может реально предложить взамен. То о чем он там пишет, является лишь его гипотезами. Поэтому подобные идеи являются утопическими и они далеки от объективной реальности.

Идеи т. н. “исламской реформации” выдвигались еще в прошлом веке. Однако многие из них строились на отрицании тех или иных положений Корана или Сунны. Естественно, что мусульмане никогда не поменяют законов Аллаха на философствования людей, если даже эти философствования кажутся на первый взгляд привлекательными. Ведь все эти “реформы” предлагаются для того, чтобы приспособить Ислам под “западные” стандарты. Но наша религия самодостаточна и не нуждается в новшествах.

Для того чтобы мусульмане вновь, как много веков назад, встали в авангарде мирового прогресса, необходимы не приспособительные прозападные идеи “реформаторов”, а возвращение к своим истокам и следование всем постулатам Исламской религии. Именно в периоды безоговорочного следования положениям Корана и Сунны и преданности Богу мусульмане добились славы. И как только мусульмане стали отклоняться от веры, начался их упадок.

________________________________

Так же автор предлагает отказаться от насха и от принципа "новый закон отменяет старый". Айаты мекканского периода - основа Ислама (по его мнению), но общество не готово было жить по таким демократическим законам, и Аллах ниспослал айаты (мединский период) более подходившие уровню развития общества того периода, а айаты были отменены (насх) и ждали своего времени и теперь настало время применить нормы являющиеся основой Ислама”.

________________________________

В стремлении показать убедительность своих воззрений о насхе (отмена старого закона) ан-Наим допускает такие выражения:

“Для нашего исследования очень важно, что публичное право шариата базируется на Коране и соответствующей ему Сунне мединского, а не мекканского периода. Как будет показано в следующем разделе этой главы, для этого юристы-основоположники применили процесс "наск", использовав тексты Корана и Сунны мединского периода для отмены… более ранних откровений мекканского периода”. ("На пути к исламской реформации", гл.2.)

Но все дело в том, что ан-Наим тут не учел такого решающего довода в пользу насха как аяты Корана, которые гласят:

“Всякий раз, как мы отменяем стих или заставляем его забыть, мы приводим лучший, чем он, или похожий на него” (Коран 2:106).

“Стирает Аллах, что желает, и утверждает…” (Коран, 14:39).

А когда Мы заменяем одно знамение другим, ведь Аллах лучше знает, что Он ниспосылает” Коран (16:101).

Таким образом, главный довод который выдвигает ан-Наим в защиту своего тезиса о пересмотре насха, выраженный в том, что будто бы насх является выдумкой неких “юристов-основоположников” оказывается несостоятельным. Принцип насха, как следует из этих аятов Аллаха зафиксирован в самом Коране и Исламские ученые были совершенно правы в приоритете аятов мединского периода над аятами мекканского периода в некоторых случаях. Но необходимо отметить, что этот приоритет имеет место только в вопросах практического действия (т. е. в фикхе).

В связи с тем, что Аллах говорит в Коране о том, что Он заменяет старый закон новым, и ничего не говорит о возвращении старого закона (пусть даже на протяжении времени), второй тезис ан-Наима (о реанимации в фикхе некоторых положений мекканских сур), также не выдерживает критики.

Уверяю вас, что все и остальные идеи ан-Наима, изложенные в его книге не выдерживают критики.

 

Предыдущие номера рассылок вы можете прочитать в архиве.

 



Внимание! Все материалы опубликованные здесь, являются собственностью авторов. Перепечатка возможна только с разрешения авторов и с указанием их имени. Либо же при наличии ссылки (линка) на эту рассылку.

ХВАЛА АЛЛАХУ, ГОСПОДУ МИРОВ!
 




Автор рассылки: Абдулла Али
E-mail: alizadeh@mail.ru

Выпуски готовятся при участии :


1. Абу Ахмада abuahmad@mail.ru
2. Муслима muslim_ss@mail.ru
3. Мухаммада Абдуллаха gelmeer@mail.ru
4. Салмана raufk@usa.com


 

Контактная информация: Mailme.gif (4693 bytes) E-mail abdulvahab@writeme.com  ICQ - 64872524